Куда ведет нас альма-матер
Как известно, далеко не все студенты по окончании вуза работают по профессии. Что это – проблема или чудесная возможность найти себя в чем-то другом?

Мы подобрали для вас две истории выпускников журфака ВГУ о том, кем они стали после окончания студенческой жизни.

«Забудьте все, чему вас учили в университете»
Я окончил журфак по специализации «Реклама» в 2005 году. Но, если говорить о рекламе, брендинге, то тяга к этому была у меня давно. После школы и художественного училища я проработал арт-директором в рок-клубе, затем поступил на журфак и пошел на интересующую меня кафедру рекламы и дизайна.

Я считаю, что дизайнеры, выходящие с журфака, в большинстве своем удручают. Хотя и достаточно профессиональных кадров на факультете. Когда я учился, давали очень сильный базис, причем преподносили свои же, факультетские преподаватели лучше, чем приглашенные специалисты.

Если бы мог сейчас передумать и перепоступить – я бы уехал из страны, скорее всего. Или поступил бы в Британскую школу дизайна. У них интенсивное образование, где меня «прокачали» за 24 часа, просто заперев с командой в номере с определенной задачей, требующей решения.

Виталий Рыбальченко, бренд-менеджер крафтовой пивоварни Brewlok
Сейчас вообще важно знать языки. Много есть международных программ с возможностью обмена в самые разные страны – а это реальные шансы найти работу себе по душе и стать в ней профи. Многие мои знакомые и однокурсники, закончившие журфак ВГУ по рекламе, успешно уехали за границу и работают там по специальности.
До сих пор считаю больным местом факультета академический подход. Слишком много бюрократии, слишком мало уделяется внимания практике, особенно брендингу. Большинство выпускников нашей специальности сейчас сталкивается с тем, что им на работе, как и многим людям в других сферах, говорят пресловутое «забудьте все, чему вас учили в университете».
Но, несмотря на это, я очень рад, что застал именно «динозавров» факультета, сильнейших преподавателей – Эмму Афанасьевну Худякову, Виктора Владимировича Гаага, Вадима Георгиевича Кулиничева.
Какое-то время после университета я работал на флексографическом производстве. Сначала дизайнером, потом стал начальником отдела дизайна. Точно с такими же результатами работал потом в Воронежской топливной компании. Работал фрилансером. Основной моей спецификой была разработка торговых корпоративных брендов. Помимо основной работы занимаюсь музыкой как хобби. В свое время я играл во множестве групп. А с начала 2000-ых годов вхожу в число основных «поставщиков» в Воронеж инди- и пост-панк групп. Второй год становлюсь членом жюри студенческого рекламного фестиваля «FROG». Сейчас работаю бренд-менеджером крафтовой пивоварни «Brewlok» – для меня это отличный полигон и интересное место. Это вообще маленькое счастье человека, когда он получает удовольствие от работы.
«Он научил меня, прежде всего, учиться»
Я закончил факультет журналистики в 2009 году по кафедре рекламы и дизайна. Однозначно могу сказать – это было весело и справедливо. На факультете очень интересно складываются отношения с преподавателями: с первого курса, с первого знакомства идет очень человеческое и «безофициозное» общение. Это меня всегда подкупало. И если бы можно было, скажем, «откатить» время назад и перепоступить – вряд ли.

Андрей Янов, преподаватель школы японского языка "Цукибанаси"
Я бы, скорее, бакалавриат журфака закончил, а в магистратуру пошел куда-то еще. Но когда я учился, такой возможности не было: специалитет 5 лет и всё. Но поступал бы я однозначно на журналистику, оно того стоит.

Сложно сказать, чему именно меня научил факультет. Легче сказать, чему не научил: писать. Потому что этому невозможно научить. А так – всему. Он научил меня прежде всего учиться. Журфак научил делать это профессионально, вообще не заканчивать обучение, всегда учиться чему-то новому. Научил думать, работать с информацией любого типа, фильтровать и обрабатывать ее. Научил общаться с людьми, не бояться этого. Я по своей натуре интроверт, и для меня очень большая проблема именно в коммуникации. Журфак почти полностью устранил ее: он не сделал из меня экстраверта, но говорить стало куда легче. Если бы не факультет, я бы не вел занятия по японскому языку, это было бы для меня невозможно.

Все самые твердые знакомства, которые так или иначе помогают мне сейчас, были заведены на журфаке. Хотя мне уже на втором курсе было понятно, что писать я не буду точно.
Это абсолютно универсальное образование – человек будет знать вообще всё, будет привыкать получать представление о каком-то предмете по маленькому количеству информации в короткие сроки. И если так подходить ко всему, то очень легко потом специализироваться в любой сфере.
С преподаванием же все довольно случайно получилось. Меня на занятия по японскому притащил друг. Мы с ним тогда, на первом курсе, сильно «загонялись» по самураям и ниндзя. Сказал, что там сразу денег не требуют, можно походить бесплатно, посмотреть. Так и пошли. Проходили 2-3 месяца, очень затянуло, и когда с нас уже потребовали деньги, отказаться было не в моих силах.

Я как-то сразу понял, что, возможно, буду преподавать в дальнейшем, поскольку другого применения японскому языку просто не видел. Поэтому я сразу собирал все пособия, смотрел, как ведет занятия сенсей, как устроен учебник и так далее. После окончания курсов дал объявление о репетиторстве, преподавал начальный уровень, потом продолжил учиться сам. В итоге меня нашла Аня Авдеева, организовавшая школу «Цукибанаси», и предложила вести японский язык уже здесь.

Можно смело сказать, что педагогика и журналистика соприкасаются, даже похожи. И там, и там нужно работать с людьми.
Да и в принципе, я думаю, журналист должен немножко быть таким… массовым педагогом. Если он просто, как машина, сообщает какую-то информацию, даже не отдавая себе отчет, а нужна ли она человеку, это уже не то.
Журналист должен чему-то научить, должен не просто показать проблему, ее и так видят, а попытаться объяснить, как из нее выйти. Раньше такое было, сейчас – практически нет.

Преподавать, если ты знаешь язык и методику – несложно. Можно даже сказать, преподавать японский легче, чем английский. В случае с английским языком конкуренция больше, и нужно быть еще и неким аниматором, чтобы было что-то еще кроме английского, который и так везде. А я такое не люблю и не хочу, чтобы преподаватель был клоуном. И с японским языком мне этого не нужно делать. Я, конечно, стараюсь, чтобы было интересно, весело. Но люди приходят изучать этот язык более осознанно.

Я думаю, самая классная возрастная категория для преподавателя – школьники старших классов и студенты. Они еще умеют учиться, у них при этом уже достаточно хорошо «разогнан» мозг, они уже взрослые. Не люблю и не умею работать с детьми, там нужен определенный педагогический подход. Я знаю его в теории, но получается не очень. А с совсем взрослыми людьми работать тоже сложно, есть определенные нюансы: у них мало времени и они забыли, как учиться. Сразу начинается: «я ничего не успел», «я ничего не сделал». Не будешь же ты ругать солидного человека за несделанное домашнее задание.
~
В том, что выпускники уходят в смежные или совершенно другие профессии, нет ничего плохого. Конечно, очень важно, чтобы процент выпускников, устраивающихся по своей специальности, был высокий – все-таки это показатель, что университет их подготавливает и делает это хорошо. Однако в университете студент получает знания, а их, как известно, мало не бывает. Мы даже не представляем, какие умения, знания и навыки нам могут пригодиться в жизни. Но если человек преуспел в другой профессии – разве это плохо? Куда важнее, что человек нашел себя и действительно принес пользу обществу.
Владимир Тулупов
декан факультета журналистики ВГУ
Екатерина КИРИЛЛОВА
Татьяна ХАРЧЕНКО
Фото авторов и из архивов героев
Made on
Tilda